— Юрий Борисович, как на бизнес в интернете повлиял кризис?

— Кризис был милостив к интернету и в мире, и в России. У интернет-компаний, как правило, нет долгов. Они развиваются не за счет заимствований. Второе счастливое стечение обстоятельств — несильное падение интернет-рекламы. В некоторых странах этот сектор даже вырос. Собственно, кризисной ситуации в интернете не сложилось.

Социальных сетей кризис коснулся еще в меньшей степени — реклама составляет не самую большую часть доходов сетей: существуют микроплатежи и другие способы зарабатывания денег. Я думаю, что социальные сети сейчас на подъеме во всем мире.

— Какова структура доходов DST?

— DST — инвестиционная компания, и наши доходы состоят в росте стоимости наших активов. Я могу лишь сказать, что стоимость компании выросла за кризисный период. У DST не было долгов, и рынок в интернете не упал, а в рублевом выражении вырос. Мы оказались в выигрышной ситуации.

— Заимствования не используются в реализации инвестиционной программы?

— Нет.

— Какие сферы интересны DST для инвестиций в 2010 году? Процесс формирования портфеля не завершен?

— Я не думаю, что у этого процесса есть конец. На самом деле есть только процесс. И наш смысл — это процесс. DST инвестирует только в интернет-проекты, связанные напрямую с пользователем, consumer internet, те же социальные сети. Мы стараемся не вкладывать деньги в B2B−проекты.

— Сейчас в России остались потенциальные объекты для инвестиций DST?

— Конечно, и они всегда будут. Россия — одна из четырех стран в мире, кроме Америки, где есть самостоятельный и конкурентоспособный в мировом масштабе интернет. Эти страны — Китай, Япония, Южная Корея и Россия. Там живет антрепренерский дух и есть очень талантливые программисты мирового уровня. Из последних десяти чемпионатов мира по программированию Россия выиграла шесть. Многие люди этого не знают, не понимают и не чувствуют. Это доминирование на уровне нашего доминирования в балете и фигурном катании. Есть сильные ребята. Именно в России есть серьезный резерв, позволяющий предполагать серьезное развитие интернета.

— Интерес DST к сервису ICQ перешел в формат конкретных переговоров?

— Не могу конкретно комментировать текущие процессы, а также даже их наличие.

— Skype потенциально интересен для инвестиций?

— Совсем недавно прошла большая сделка. Группа американских инвесторов выкупила 2\3 компании. Это в принципе интересный проект, но сделка уже состоялась, и она прошла без нашего участия.

— И Twitter?

— Ничего не могу комментировать. А только с удивлением наблюдаю, как активно российские СМИ продвигают этот проект в последнее время. Нет, чтобы продвигать Mail.ru! Но нет пророка в своем отечестве.

— Инвестиции в медиа?

— У нас нет контент-инвестиций. И не будет. Если честно, я вообще слабо себе представляю, как функционируют интернет-СМИ, причем не только в России, но и за рубежом. Нас интересуют только платформы. Хотя к этим платформам могут быть разные приложения: СМИ, финансовые продукты и так далее.

— Каков масштаб инвестиционной программы DST?

— У нас нет планов, и мы не работаем в плановом режиме. Наша работа — это поиск алмазов и переработка при этом большого количества руды. И если мы находим один алмаз в год, это уже хорошо.

— И вы готовы его купить?

— Готовы купить его часть. Потому что мы никогда не покупаем 100%. В интернете все устроено так: если купить алмаз целиком, он сразу обесценивается в твоих руках. Покупка 100% предусматривает переход управления. А управлять бизнесом обычно может только тот, кто его создавал и развивал. Один из таких алмазов — MySpace. Когда News Corp. Руперта Мердока полностью выкупила проект, он начал превращаться в нечто другое, в совсем другой материал, не такой блестящий и привлекательный. В случае выкупа 100% проекта уходит заинтересованность людей, возникает бюрократическая структура, процедуры согласования. А интернет-проекты в такой среде не развиваются.

— Описанная ситуация не напоминает процессы в сети «Одноклассники»?

— Нет, у нас в ней нет 100% и есть мотивированные люди. Альберт Попков — основатель сети — серьезный и сильный парень. Но он достаточно рано отошел непосредственно от программирования. А особенность технологических проектов состоит в том, что их должны возглавлять люди с техническим бэкграундом, которые детально понимают продукт. Главное, чтобы такие люди были у руля.

— С чего начинался инвестфонд DST, с каких денег и с каких идей?

— Мы стартовали в конце 2005 года с моим партнером Григорием Фингером. И первым инвестором был он, других совладельцев не было. Дальше были друзья и знакомые. Потом появился интерес со стороны серьезных инвесторов. До кризиса это были международные инвесторы. А после кризиса мы переключились на российских. Для нас, как и для всего мира, закрылось институциональное финансирование на западных рынках. Сейчас российские инвесторы контролируют больше 75% компании.

— В чем смысл держать прямых конкурентов — сети «Одноклассники» и «Вконтакте» — в одном инвестиционном портфеле?

— Мы не то чтобы их держим. Мы же инвесторы. Сейчас главное — соблюдать баланс и не вмешиваться в операционную деятельность. В таких условиях это абсолютно реальная ситуация.

— Вам предлагали продать «Вконтакте», в частности, сотовые операторы «Вымпелком» и «Мегафон»?

— К нам таких предложений не поступало. Все наши инвестиции носят стратегический характер — не на один-два года, а на пять, десять, пятнадцать лет. Мы со своей стороны не ищем возможность продать активы.

— Цель инвестиций в Facebok — это блокпакет?

— Нет никаких определенных целей. Как, впрочем, и в других проектах отсутствует четкий target — во что бы то ни стало достичь определенного уровня. Если проект нравится, если мы верим в его будущее, мы стараемся докупать и увеличивать долю в силу своих возможностей. Так было со всеми проектами, в которые мы инвестировали.

— До слияния с компанией Astrum портал Mail.ru развивал собственное игровое направление. В чем смысл объединения?

— Astrum был лидером на рынке, а Mail не был. У портала было собственное игровое направление, и у них получилось, но Mail занялся этим бизнесом позже. И все-таки их основная специализация — это коммуникационные сервисы. В результате объединения получился лидер и в коммуникационной части, и в игровой. Российский аналог китайской Tencent.

— Во сколько вы оцениваете российский рынок онлайн-игр?

— В России — сотни миллионов долларов в год. Со временем этот рынок станет миллиардным. Люди готовы тратить деньги на игры из-за социального контекста. Как показывает опыт Zynga, как только в онлайн-развлечениях появляется социальный контекст, аудитория расширяется многократно. Людям интересно не столько играть с компьютером, сколько с теми реальными людьми, которых они знают. Если у меня есть онлайн-ферма, то мне интересно, чтобы соседней фермой владел мой друг, чтобы ходить к нему в гости. Социальный контекст в интернете оказался очень мощным. Это доминирующий тренд в настоящее время, и его выражением стала Facebook. С середины 1990−х до середины 2000−х доминировал поисковый тренд.

— Кризис не вернул людей к реальности? Очевидно, что стало меньше свободных денег.

— С другой стороны стало больше свободного времени. В России вообще климат располагает к погружению в интернет. В этом смысле мы близки к скандинавским странам, где проникновение достигает 80−90%, в отличие от южных стран, где проникновение — 50−60%.

— Комфортно ли российским акционерам Mail.ru с южноафриканскими инвесторами из Naspers?

— У нас с ними очень хорошие отношения, долгие и партнерские.

— Mail.ru вела подготовку к IPO, процесс продолжается?

— Нет. Сейчас мы такой подготовки не ведем, и в ближайших планах IPO у нас нет. Я могу точно сказать, что сейчас мы на эту тему не думаем и сосредоточились на росте.

— Вы оцениваете возможность IPO самой DST?

— Это возможно. Но четких планов мы не имеем.

— Приобрел ли бизнес в рунете политическое значение, и приходится ли участникам рынка с этим считаться при принятии решений?

— Я думаю, что такой фактор не присутствует в наших решениях и планах. Все проекты, в которые мы имели возможность вложить деньги, сфокусированы на росте и активном захвате рынка. Десятки тысяч людей каждый день регистрируются на ведущих сетевых ресурсах. Основной фокус — это предоставление максимального сервиса пользователям.

— Вопрос смены партнера Mail.ru в сфере поиска с «Яндекса» на Google имел политическое значение?

— Это абсолютно бизнес-решение, обусловленное тем, что бренд Google никак не будет фигурировать в поисковой выдаче. Пользователям будет просто предоставляться сервис. В данном случае и «Яндекс» и Google являются просто субподрядчиками. Для Mail.ru очень важна лояльность собственной аудитории. И они ни с кем не вступают в партнерства, которые могут продвигать другие бренды. Бренд имеет принципиальное значение, и любые партнерства строятся именно на этой основе. Кроме того, Mail.ru разрабатывает собственные поисковые технологии. Давно работает над этим. Я считаю, что поисковые технологии являются абсолютно принципиальными в интернете. Ряд наших проектов развивает это направление, в том числе «Вконтакте», где есть сильный поиск. Этот поиск по сайту по своим параметрам сравним с поиском по всему интернету.

— Возможна ли его интеграция в Mail.ru?

— Исключительно на взаимовыгодной бизнес-основе. Но «Яндекс» не является безальтернативной технологией, когда идет речь о Mail.ru.

— Как вы оцениваете результаты членства проектов DST в РАЭК?

— Отрасли нужна была ассоциация, которая объединит максимальное количество участников. РАЭК стала такой ассоциацией. И дальше главный вопрос, чтобы работа соответствовала ожиданиям участников этого процесса. Сейчас работа на раннем этапе, идет формирование аппарата. Но отраслевое лобби формируется: идут обсуждения инициатив в сфере авторских прав в интернете, а любая законодательная инициатива должна что-то менять на рынке.