Музыкальный театр имени Станиславского и Немировича-Данченко сокращает зарплаты сотрудникам ценой сохранения штата. Infox.ru расспросил директора театра Владимира Урина об этих и других антикризисных мерах.

Театр Станиславского балансирует между двумя стратегиями -- репертуарной и проектной. Статус второй оперно-балетной сцены Москвы (после Большого театра) требует внятной политики и солидной афиши. Но есть в театре и так называемые проектные постановки (спектакль идет небольшими, два--три раза в сезон, порциями). Достаточно назвать «Пеллеаса и Мелизанду» Дебюсси с приглашенным дирижером-парижанином Марком Минковски или балет «Чайка» в постановке Джона Ноймайера. Не из разряда афишных хитов вроде «Травиаты» или «Лебединого озера», произведения эти незаменимы для международной репутации театра, Буквально в эти дни театр вел переговоры с Ноймайером о постановке балета «Русалочка». Еще один фигурант партнерского диалога с театром Станиславского -- хореограф Фредерик Аштон.

«Такие проекты стопроцентно зал не собирают, -- раскрывает карты директор театра Владимир Урин. -- Иногда в зале бывает 85%, иногда даже 80%. Но нам эти 80% дороги. Это ведь двигает театр».

В текущем сезоне театр намеревался выпустить оперу Моисея Вайнберга «Портрет». Но из-за бюджетных сокращений отложил дело в долгий ящик. «Мы не отказываемся от современных названий, -- поясняет Урин. -- Вопрос в разумном сочетании экспериментов, которые, возможно, не будут иметь зрительского успеха, с теми постановками, которые этот успех будут иметь точно. Но балансировать надо обязательно. Иначе движение театра вперед невозможно».

Освещая последствия кризиса в мировых театрах, лепят в один ком финансируемые частным образом театры вроде нью-йоркских Мetropolitan Opera и New-York City Opera с госфинансируемыми учреждениями вроде Большого театра или театра Станиславского и Немировича-Данченко. Помимо несходных форм финансирования авторы комментариев не учитывают еще и профиля сравниваемых сцен. Та же Мetropolitan Opera – театр моножанровый. Если в нем производят экстренную замену «Призраков Версаля» Джона Корильяно «Травиатой» Верди, речь идет именно о замене оперных наименований. Тогда как в универсальных театрах оперы и балета из планов выскакивают прежде всего оперные названия. Так уж повелось -- балет оперу кормит.

«Мы являемся московским театром. Мы финансируемся из бюджета правительства Москвы через департамент по культуре», -- говорит Владимир Урин. Схема финансирования похожа на принятую в Германии. Впрочем, там государственное финансирование театров складывается из разных источников – на федеральном, региональном и муниципальном уровнях. Так вот в Германии сейчас финансирование театров урезано на 20%. «Одна пятая часть – это серьезная часть денег, -- сокрушается директор, -- но по американским театрам кризис ударил все же сильнее. Там государственного финансирования как такового нет. Там есть частные пожертвования. И театр очень зависим от тех, кто является, грубо говоря, его совладельцем. Любое экономическое ухудшение их положения влечет за собой отказ от того, что ими должно было быть профинансировано в том или ином театре. У нас такими людьми, кто вкладывает деньги, является государство».

2008 год отечественные театры прожили без оглядки на кризис. Фактически новые экономические условия оказались осмыслены большинством театральных руководителей только после Нового года. В январе было объявлено частичное сокращение бюджетного финансирования. Пока его комментируют как «незначительное». Впрочем, можно предположить, что речь идет о тех же 20%, на сокращение которых уже пошли в Германии, Италии и других европейских странах. По мнению директора театра Станиславского, это не столько сокращение, сколько оптимизация расходов: «Там, где мы жили вольготно, свободно, нам сказали: ребята, не та сегодня ситуация».

До сего времени в театре Станиславского фактически не ограничивали замыслов художника, режиссера или балетмейстера. Теперь, уверен директор, ему придется четко определять сумму постановочных расходов. Деньги счет любят. Но важно помнить, что вложения в постановку залог дальнейшего успеха спектакля. «Нет ничего проще, чем сказать: я не дам больше такой-то суммы, укладывайтесь как хотите. Но этим я могу обеднить возможности зрелища. Не шоу, а именно театрального зрелища, за которым зритель и идет в театр», -- считает Владимир Урин.